Рост цен на нефть Brent до 115–120 долларов за баррель дает Казахстану краткосрочный прирост валютных поступлений, однако в долгосрочной перспективе этот эффект может быстро сойти на нет. Высокие цены разгоняют мировую инфляцию, повышают стоимость импорта и создают риски для экономики страны, которая в значительной степени зависит от ввозимых товаров.
По оценке эксперта нефтегазовой отрасли Аскара Исмаилова, исторически нефтяные кризисы в среднем длились около пяти месяцев, после чего цены возвращались к докризисным уровням. Если текущий кризис начался в марте, ситуация может выровняться уже к концу июля или в августе. При этом закрытие Ормузского пролива уже привело к недопоставкам почти 20% объемов нефти на мировой рынок, что затронуло в том числе металлургию и производство удобрений.
Для Казахстана это означает удорожание импортной продукции. Страна импортирует около 80% товаров, поэтому рост мировых цен может напрямую отразиться на стоимости бытовой техники и других товаров для потребителей.
Риск резкого отката цен
Эксперт считает, что сценарии с нефтью по 200 долларов за баррель нереалистичны, поскольку мировая экономика не выдержит такого уровня цен. По его мнению, даже отметка в 150 долларов будет крайне тяжелой для рынка. После завершения кризиса нефть, по его оценке, может сначала опуститься даже до 40 долларов за баррель, а затем постепенно вернуться к уровню около 60 долларов.
На этом фоне главной задачей для Казахстана становится осторожное обращение с дополнительными доходами. При базовом бюджетном ориентире около 60 долларов за баррель нынешние цены действительно означают увеличение поступлений, но быстрые траты этих средств могут обернуться проблемами после возможного падения рынка.
В качестве примера последствий дорогой нефти Исмаилов привел ситуацию 2009 года, когда была отменена разработка Фазы 3 на Карачаганакском месторождении. Тогда смета проекта выросла с предварительных 10 млрд до 25 млрд долларов, и Казахстан отказался от реализации. В результате страна, по его словам, фактически потеряла проект газоперерабатывающего завода, а причиной удорожания стали рост цен на сталь, материалы и логистику.
ОПЕК+ и давление на Казахстан
Выход ОАЭ из ОПЕК+, по оценке эксперта, пока не влияет на рынок из-за блокировки Ормузского пролива. Однако после его открытия Эмираты смогут быстро нарастить поставки, что создаст переизбыток предложения и окажет давление на цены. Для Казахстана такой сценарий будет невыгодным.
Исмаилов назвал выход ОАЭ прежде всего политическим прецедентом на фоне напряженности между Саудовской Аравией и Эмиратами. Он также отметил, что Казахстан долгое время раздражал партнеров по ОПЕК+, поскольку увеличивал добычу, превышая квоты, чтобы окупать инвестиции в Тенгиз. По его словам, именно из-за постоянного нарушения квот Саудовская Аравия сейчас не хочет инвестировать в Казахстан.
При этом односторонний выход Казахстана из ОПЕК+ эксперт считает маловероятным без обсуждения с Россией. Почти 90% казахстанского нефтяного экспорта проходит через российскую территорию — через КТК, маршрут Атырау – Самара и нефтепровод «Дружба». По его словам, участие в ОПЕК+ было для Казахстана вынужденным выбором, а нынешняя ситуация частично балансируется тем, что Россия недобирает свои квоты, тогда как Казахстан их перевыполняет.
Уязвимость экспортных маршрутов
Обсуждения возможной приостановки КТК эксперт назвал риторикой или популизмом, хотя технически такой сценарий возможен. Он отметил, что остановка трубопровода привела бы к тяжелейшему кризису в отношениях, а зависимость стран Евросоюза, включая Италию, Германию и Румынию, от казахстанской нефти остается высокой.
Существующие маршруты через Китай и Азербайджан Исмаилов предлагает считать не альтернативными, а дополнительными. Поставки в Китай можно увеличить, поскольку мощность трубопровода составляет 20 млн тонн, но остаются вопросы цены и логистики. Азербайджанское направление, по его словам, связано с потерями при перевалке в танкеры, ограниченной пропускной способностью портов, необходимостью платить премию за смешивание нефти и риском загрязнения хлорорганикой. Кроме того, нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан не может работать, если его заполнение падает ниже 15%.
В качестве долгосрочного решения эксперт предлагает обсуждать Транскаспийский нефтепровод по дну Каспия. По его оценке, подготовка документации и строительство могут занять около 10 лет, а стоимость проекта на участке 400 км составит 6–7 млрд долларов.
Дефицит газа и проект «газового кольца»
Помимо нефтяных рисков, Казахстан сталкивается с растущим дефицитом газа. По словам Исмаилова, региону необходим проект «газового кольца» Центральной Азии, который должен помочь закрыть нехватку топлива. Он отметил, что страна потребляет больше товарного газа, чем производит, а Россия сейчас отдает приоритет проекту «Сила Сибири – 2» для Китая.
Дополнительной проблемой остается газопровод Бухара – Урал, который работает в реверсе, имеет возраст около 60 лет и уже стареет. При этом Туркменистан планирует довести добычу до 120 млрд кубометров и нуждается в рынке сбыта. Казахстан же, по данным эксперта, в прошлом году из 68 млрд кубометров добытого газа закачал обратно в пласт 38 млрд.
По словам Исмаилова, инвестор для проекта стоимостью 10 млрд долларов уже найден, а идею поддержали руководство Каракалпакстана и «Узбекнефтегаз». Следующей задачей он назвал получение поддержки руководства трех республик. Для Казахстана газовый вопрос он считает не коммерческим, а социальным, поскольку речь идет о газификации северных и восточных областей, где сейчас уровень подключения равен нулю.
Окно возможностей и риск сырьевой зависимости
Эксперт считает нынешний ценовой скачок одновременно и возможностью, и ловушкой для Казахстана. По его мнению, страна остается сырьевой экономикой, а почти все ее валютные поступления обеспечивает нефтегазовый сектор. Поэтому рост нефтяных доходов можно использовать как шанс для перехода к более индустриальной модели, если не усиливать зависимость от сырья.
При этом риск «головокружения» от высоких цен, по его оценке, больше касается государства, чем частных недропользователей, поскольку внутренняя цена на нефть в Казахстане регулируется. Основная угроза связана с тем, как будут использованы дополнительные валютные поступления в бюджет и фонды. В этой ситуации, считает Исмаилов, стране необходима эффективная система контроля, чтобы направить сверхдоходы на максимально выгодные для экономики цели.
